С бурею бороться: Буре и норманну На море житье.
Ингеборге стыдно б Стало, если б в пристань Полетел от ветра Верный ей орел.
Он побеждает чудищ и бурю, пристает к берегу и переносит на него своих товарищей, выбившихся из сил. У Ангантира пир. Один из его воинов, берсерк, бьется с Фритиофом; выбив у берсерка меч, Фритиоф бросает свой, желая сражаться равным оружием. Они сплетаются руками - и Фритиоф наступил коленом на грудь врага, говоря, что если б с ним был меч, он заколол бы его. "Возьми свой меч, - отвечает ему берсерк, - а я буду лежать и ждать". Пораженный такою доблестью врага, Фритиоф мирится с ним. Следует описание пира у Ангантира. Ангантир, из уважения к Фритиофу, обещает платить дань, велит своей прекрасной дочери потчевать гостя вином и приглашает его прогостить у них до лета. Наконец Фритиоф возвращается на родину и узнает, что Ингеборга - жена Ринга, который добыл ее огнем и мечом... Между прочим, старый Гильдинг рассказывает Фритиофу, что Гелг, увидев на руке сестры своей его запястье, снял и надел на кумир бога Бальдера. Фритиоф преисполняется диким негодованием и сжигает храм бога Бальдера. Фритиоф снова изгнанник и мчится на юг по волнам моря... Песнь XV заключает в себе морской устав _викинга_ (так назывались младшие сыновья конунгов, долженствовавшие оружием снискивать себе счастие); в этом уставе - символ веры и политический кодекс норманна:
Ни шатров на судах, ни ночлега в домах; супостат за дверьми стережет; Спит на ратном щите, меч булатный в руке, а шатром - голубой небосвод. Как у Фрея, лишь в локоть будь меч у тебя; мал у Тора громящего млат. Есть отвага в груди, - ко врагу подойди - и не будет короток булат.
Как взыграет гроза, подыми паруса: под грозою душе веселей. Пусть гремит, пусть ревет: трус - кто парус совьет; чем быть трусом,
погибни скорей.
Чти на суше мир дев, на судах нет им мест: будь то Фрея, беги от красы. Ямки розовых щек всех обманчивей рвов, и как сети - шелковы власы. Сам Один пьет вино, и похмелье не зло: лишь храни над собою ты власть. Над землею упав, ты подымешься здрав; здесь же к ране страшися упасть. Ты купца, на пути повстречав, защити; во возьми с него должную дань. Ты владыка морей; он же прибыли раб: благороднейший промысел - брань. Ты по жребью добро на помосте дели и на жребий не жалуйся свой; Сам же конунг морской не вступает в дележ: он доволен и честью одной. Но вот викинг плывет: нападай и рубись; под щитами потеха бойцам.
Кто отстанет на шаг, тот не наш: вот закон, поступай, как ты ведаешь сам. Победив, укротись: кто о мире просил, тот не враг уже боле тебе.
Дочь Валгаллы мольба; ты дрожащей внимай; тот презрен, кто откажет мольбе. Рапа - прибыль твоя: на груди, на челе то прямая украса мужам:
Ты чрез сутки, не прежде, ее повяжи, если хочешь собратом быть нам.
Наконец Фритиоф решается ехать к Рингу, но не врагом, а мирным гостем, чтоб проститься с Ингеборгою. У Ринга был пир, когда вошел в чертог человек, покрытый с темени до ног медвежьего шкурою, и который, как ни нагибался над нищенской клюкою, но все был выше всех других. Он сел у дверей; один из придворных вздумал над ним посмеяться, и пришлец могучею рукою поставил его вверх ногами. Конунг, довольный его смелым ответом, просит сбросить личину - врага веселия: тогда явился глазам всех богато одетый юноша,
Прекрасен, будто Бальдер, могуществен, как Тор. У Ингеборги вспыхнул румянец на щеках; Так северным сияньем пылает снег в полях; Вздыматься стали перси, как бурною порой
Две лилии речные качаются волной.
Ринг восклицает: "Хоть и страшен Фритиоф, но одержу над ним верх, при помощи Фреи, Тора и Одина!" Ответ Фритиофа - гром и молния. Он называет себя другом детства Фритиофа и клянется быть его защитником.
Тогда с улыбкой конунг сказал: "Твой смел язык; Но речь вольна в чертогах у северных владык; Жена, попотчуй гостя вкуснейшим ты вином; Надеюсь, с незнакомцем мы зиму проведем".
. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Потупя взоры, гостю дает она вино. Трепещет, и плеснуло ей на руку оно.
Как блеск вечерний пышет на лилиях порой, Горели темны капли над белою рукой.
И гость, взяв рог, с улыбкой поднес его к устам. В наш век не осушить бы его и двум мужам; Но мощный не запнулся и весь в один глоток, Прекрасной в угожденье, он осушил тот рог.
Затем песни скальда -
Стал петь он о Валгалле, о мзде за смерть в боях, О подвигах норманнов на суше и в морях.
За меч бойцы хватались, и взор у них пылал, И прежнего быстрее кругом ходил бокал.
Весна. Ринг собрался на охоту.
Вот сама царица лова! Бедный Фритьоф, не гляди! Как звезда, она сияет на богатой лошади - Это Фрея, это Рота, по еще прекрасней их;
На главе убор пурпурный с связкой перьев голубых. Не гляди на светлы очи, не смотри на блеск кудрей! Дальше! стан се так строен, перси так полны у ней! Не любуйся на лилеи и на розы этих щек, Не лови ты звуков, сладких, будто вешний ветерок!
Фритиофа мучит грустное раздумье; он уже раскаивается, что увидел Ингеборгу. Между тем, вместе с Рипгом, он отстает от охотников, и усталый Ринг хочет отдохнуть; Фритиоф стелет на траве плащ, и Ринг преклоняется головою к его коленям. Демон искушения, в виде черной птицы, преклоняет Фритиофа убить спящего Ринга; песня белой птицы прогоняет искушение - Фритиоф далеко от себя бросает меч свой. Тогда Ринг признается ему, что его сон был притворный; он знал, что его гость не кто иной, как "ужас народов и богов" - Фритиоф.
Сед я, видишь; скоро, скоро под курганом буду я; Ты тогда возьми и край мой и жену: она твоя. Будь дотоле нашим гостем: я - второй тебе отец;
Без меча, ты - мой защитник; нашей давней пре конец.
Жалеем, что место не позволяет нам выписать ответа Фритиофа, где он от всего отказывается и хочет ехать в море, на борьбу с бурями, на битвы, которые одни могут заглушить мучения его совести за сожжение храма Бальдера и утишить волнение его страсти. Это сама поэзия, - мрачная, гордая, могучая поэзия севера!
Ринг умирает, и народ, избирая Фритиофа опекуном его сына и правителем страны, требует, чтоб он женился на Ингеборге; но Фритиоф возвращается на родину, воздвигает новый, великолепный храм Бальдеру, узнает о смерти Гелга и, подходя к Гальфдану для примирения, -
"В сей распре, - с кротостью сказал он, - будет тот Великодушней, кто сперва предложит мир".
Тут Гальфдан, покраснев, совлек с руки своей Железную перчатку, и опять сплелись Давно разрозненные длани; как скала, Надежно, крепко было рукожатье то! Старик тогда сложил проклятие с главы Изгнанника, - того, кто "Волком храма" слыл.
Ив тот же миг явилась Ингеборга к ним, В наряде брачном, в горностаевом плаще,
Идевы шли за ней, как звезды за луной. В слезах она в объятья Гальфдана спешит, А он, растроганный, прекрасную сестру Склоняет к Фритьофу на грудь. И вот она Пред жертвенником руку предает тому,
Кого от сердца любит, кто ей с детства мил.
Вот содержание поэмы лауреата Швеции {2}. Какие элементы жизни, и как было такому даровитому поэту не создать из них такой превосходной поэмы! Великодушное геройство, неукротимая, рьяная любовь, стремление к славе и великим делам, ненасытимая жажда мести за оскорбленную честь и достоинство - и готовность прощать; бурное, гордое вольнолюбие - и благоговейное уважение к законам нравственности и истины; любовь к женщине, могучая, беспредельная, страстная и, вместе, кроткая, нежная, покорная, девственная, чистая: - вот они, эти романтические элементы, это зерно будущего рыцарства! А между тем нравы дики, воинственность отзывается зверством, право сильного торжествует, кровь льется беспрестанно! Да, народная поэзия _такого_ племени доступна всем народам и всем векам: из нее смело могут черпать поэты новейшего времени и из ее элементов созидать произведения мировые и вечные! Все дело в идее: чем общее идея, тем родственнее духу человеческому форма, выразившая ее {3}. А какая же идея общее, человечнее, родственнее всем векам и народам, как не идея мужества, доблести, правды, любви и всего, чем гордится человечество, в чем люди сознают свое братство, свое единокровное родство в боге?..
Не зная подлинника, не можем утвердительно судить о достоинстве поэмы Тегнера; можем сказать только, что чем более нравился нам перевод г. Грота, тем несравненно выше представлялся нашей фантазии подлинник... Какие грандиозные образы, какая сила, энергия в чувстве, какая свежесть красок, какой дивно поэтический колорит! Это совершенно новый, оригинальный мир, полный бесконечности, величавый и сумрачный, как даль океана, как вечно суровое небо севера, опирающееся на исполинские сосны... От всей души благодарим г. Грота за его прекрасный подарок русской публике...
Что касается до достоинства перевода, - нельзя не отдать полной справедливости таланту г. Грота как переводчика. Он умел сохранить колорит скандинавской поэзии подлинника, и потому в его переводе есть жизнь: а это уже великая заслуга в деле такого рода! Жаль только, что между прекрасными стихами у него нередко попадаются стихи прозаические, неточность в выражении, а оттого и темнота. Может быть, это происходило и от желания быть как можно вернее смыслу подлинника: в таком случае мы самые недостатки готовы принять за достоинство, тем более что со временем г-ну Гроту легко будет исправить их. Впрочем, некоторые песни переведены прекрасно, особенно XIX-я. Нам очень нравится, что г. Грот каждую песню переводил размером подлинника. Так как форма всегда соответствует идее, то размер отнюдь не есть случайное дело, - и изменить его в переводе значит поступить произвольно. Может быть, такой перевод будет и выше самого подлинника, но тогда он - уже переделка, а не перевод.
Перевод г. Грота снабжен всеми вспомогательными средствами, облегчающими для читателя уразумение поэтического произведения: объяснением непонятных слов, рассказом о нравах, обычаях и мифологии древней Скандинавии, известием о переводе "Фритиофа" на все
языки, письмом Тегнера, касающимся до его поэмы. Словом, издание перевода г. Грота, не в пример русским книгам, _европейское_ в полном смысле этого слова. Видно, что г. Грот занялся переводом "Фритиофа" с любовию и усердием, долго изучал его. В типографском отношении книжка г. Грота могла бы назваться изящною, если б не была неприятно для глаз и без всякой нужды испещрена заглавными буквами.
ПРИМЕЧАНИЯ
СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ
В тексте примечаний приняты следующие сокращения:
Анненков - П. В. Анненков. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1960. Белинский, АН СССР - В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., т. I-XIII. М., Изд-во АН СССР,
1953-1959.
ГБЛ - Государственная библиотека им. В. И. Ленина.
Герцен - А. И. Герцен. Собр. соч. в 30-ти томах. М., Изд-во АН СССР, 1954-1966. ГИМ - Государственный исторический музей.
ГПБ - Государственная Публичная библиотека СССР им. М. Е. Салтыкова-Щедрина. ИРЛИ - Институт русской литературы (Пушкинский дом) АН СССР.
КСсБ - В. Г. Белинский. Сочинения, ч. I-XII. М., Изд-во К. Солдатенкова и Н. Щепкина, 1859-1862 (составление и редактирование издания осуществлено Н. X. Кетчером).
КСсБ, Список I, II... - Приложенный к каждой из первых десяти частей список рецензий Белинского, не вошедших в данное издание "по незначительности своей".
ЛН - "Литературное наследство". М., Изд-во АН СССР.
Панаев - И. И. Панаев. Литературные воспоминания. М., Гослитиздат, 1950. ПР - позднейшая редакция III и IV статей о народной поэзии.
ПссБ - В. Г. Белинский. Полн. собр. соч., под ред. С. А. Венгерова (т. I-XI) и В. С.
Спиридонова (т. XII-XIII), 1900-1948.
Пушкин - А. С. Пушкин. Полн. собр. соч. в 10-ти томах. М.-Л., Изд-во АН СССР, 1962-1965. ЦГИА - Центральный Государственный исторический архив.
Фритиоф, скандинавский богатырь. Поэма Тегнера... Впервые - "Отечественные записки", 1841, т. XVII, Ќ 8, отд. VI "Библиографическая хроника", с. 41-47 (ц. р. 31 июля; вып. в свет 2 августа). Без подписи. Вошло в КСсБ, ч. V, с. 327-337.
1 Здесь и далее курсив в цитатах принадлежит Белинскому.
2 В 1811 г. И. Тегнер был удостоен премии Шведской академии за поэму "Швеция" (1809). 3 Этот тезис подробнее развивается в "Статьях о народной поэзии" (см.: наст. т., с. 161-163).
А. Л. Осиповат и Л. С. ПустильникОставить комментарий